Home Тематические НОВОСТИ Трудовой приговор

Трудовой приговор

23.10.2012  Куда занесет Россию революция на мировом рынке труда?

К 2020 году компании по всему миру станут испытывать нехватку 40 млн специалистов с высшим образованием. А низкоквалифицированной рабочей силы будет на 100 млн человек больше, чем требуется экономике, прогнозируют эксперты McKinsey Global Institute. В результате все кризисные проблемы: безработица среди молодежи, имущественное расслоение, продолжающаяся  рецессия – могут затянуться на десятилетия и даже превратиться в болезнь XXI века. Как не стать жертвой грядущей трудовой революции?

РОКИРОВКИ

Несколько лет назад в самый разгар кризиса один богатый клиент Шона Рейна, основателя фирмы China Market Research Group (CMR), захотел вложить средства в старую фабрику в Китае стоимостью около 1 млрд долларов. Однако местные власти, несмотря на все лоббистские усилия бизнесмена, наотрез отказались разрешить сделку. Причина удивительна: завод стал бы сильно загрязнять окружающую среду. И это Китай, который еще недавно закрывал глаза абсолютно на все, лишь бы привлечь западные деньги! Выходит, такой нужды больше нет?

Мир, похоже, переживает очередной этап эволюции рынка труда, вызванный движением вверх по лестнице «сельское хозяйство – индустрия – услуги – наука». Китай перебирается на третью ступеньку, а страны Запада – на четвертую. «Социально-экономическая ситуация в Китае начала меняться лет пять назад, – рассказал журналу «РБК» коллега Шона Рейна, главный партнер CMR Бен Кавендер. Фабрики
переходят на более сложное и автоматизированное производство, и обладающим низкой квалификацией будет сложнее найти работу, предполагающую ручной труд. Значительная часть высвобождаемой рабочей силы окажется поглощена другими секторами, в частности растущей сферой услуг». Ведь страна уже не так зависит от экспорта, как раньше. «На наш взгляд, сегодня он занимает лишь 20% всей экономики КНР», – полагает г-н Кавендер.


Итак, количество рабочих мест в китайской обрабатывающей промышленности к 2030 году сократится на 13–15 млн, а в сфере услуг планируется создать аж 64 млн вакансий, подсчитали эксперты McKinsey Global Institute. В общем, очередной «эволюционный скачок» в Поднебесной не оставит синих воротничков без работы.

Эстафетную палочку индустриализации Китай мог бы передать странам Южной Азии и Африки, на которые будет приходиться 60% всей низкоквалифицированной рабочей силы в мире и которые давно мечтают вырваться из аграрного уклада экономики. Такая жажда перемен объяснима: в свое время КНР, благодаря тому что западные компании переносили производство на ее территорию, вывела из бедности 620 млн человек. Но использовать этот шанс удастся только при одном условии: если страны сделают шаг вперед в развитии своей инфраструктуры. «Пока даже повышение себестоимости производства не заставит иностранные компании уйти из Китая с его хорошими дорогами, доступом к сетям и снижающейся коррупцией», – уверен Бен Кавендер.

Поглощая низкоквалифицированные кадры, Восток одновременно наращивает число студентов. И этот процесс качественно изменит трудовую миграцию: главными мировыми экспортерами выпускников вузов станут Индия и Китай. А основным «местом назначения» этих мигрантов нового поколения, как и прежде, будут развитые экономики. Ведь именно по ним меняющийся рынок труда нанесет двойной удар.

ЗАГНИВАЮЩИЙ ЗАПАД

Германии, например, чтобы вернуть докризисные темпы роста ВВП, необходимо в ближайшие 20–30 лет увеличить производительность труда чуть ли не в 2 раза. Достичь этого экономика сможет, только перейдя на следующий этап – научный, при котором основная рабочая сила сконцентрирована в STEM-отраслях (наука, технология, инженерия и математика). Но куда в этом случае денется армия бывших клерков? Устроить их в научные лаборатории без специального образования не удастся. Следовательно, большинство тех, кто трудился на низших позициях в сфере услуг, будут попросту выброшены на улицу, а это 100 млн человек по всему миру. Причем значительная часть этих безработных окажется в западных странах. К таким выводам приходят эксперты McKinsey Global Institute в исследовании «Требуется помощь: будущее труда в развитых экономиках».

Впрочем, перейти на наукоемкую экономику развитым странам будет не так-то просто. Главное препятствие на этом пути – дефицит высококвалифицированных кадров. Он возникнет по двум причинам. Во-первых, из-за назревшего демографического кризиса. К 2030 году прирост рабочей силы в мире снизится с нынешних 1,4 до 1% в год, а в развитых странах и вовсе практически прекратится. Одновременно доля работников предпенсионного возраста увеличится в 1,5 раза и достигнет 22% от общего числа занятых в экономике. Во-вторых, из-за отставания системы образования от потребностей экономики: людей, окончивших вузы, на планете будет на 40 млн человек меньше, чем того потребует бизнес.

Основные последствия этого дисбаланса проявятся в Европе, где еще больше усилятся рост безработицы и имущественное расслоение. Если в 1980 году доходы высококвалифицированных специалистов превышали заработки низкоквалифицированных в 1,7 раза, то в 2008-м первые стали богаче вторых в 2,8 раза. В Соединенных Штатах работники с образованием в STEM-областях получают за всю жизнь на 500 тыс. долларов больше, чем сотрудники других сфер. Очевидно, что дефицит кадров повлечет за собой дальнейшее увеличение зарплат наиболее ценных из них.

Кардинально улучшить ситуацию не сможет даже приток дипломированных специалистов из Китая и Индии. Их качество не будет соответствовать потребностям экономики, поэтому и миграция не станет массовой. Что же делать?

ДАТЬ ХОРОШИЙ СТАРТ

Пока почти все ведущие страны мира решают зреющую проблему на рынке труда экономическими методами, в частности повышают пенсионный возраст. Но этого недостаточно и без кардинальных реформ в образовании не обойтись, уверены эксперты McKinsey.

Какие меры следует предпринять? Например, для начала изменить подход к подбору преподавателей, отдавая предпочтение не теоретикам, никогда не выходившим из университетских стен, а практикам. Возможно, из числа потенциальных работодателей. Это позволит студентам и даже ученикам средних школ получить практические навыки, которые сейчас они приобретают только во время стажировок.

Таким странам, как США, есть смысл усилить математическую базу в школах, отстающую, как известно, даже от российской. Из-за низкого уровня математического образования около трети студентов-магистров, обучающихся по STEM-направлениям, бросают колледж или переходят на специальности попроще. В более бедных странах увеличить число выпускников можно благодаря использованию цифровых технологий. Так, Массачусетский технологический институт уже давно запустил программу, чтобы транслировать многие курсы в режиме онлайн 120 тыс. студентов по всему миру.

Есть и экономические рычаги. Только надо сместить акцент с пожилых людей на молодых. «Главный тренд последних 10 лет на рынке труда Запада – перевод IT-служб на аутсорсинг в Индию, – говорит старший исполнительный директор BDO в России Али Брундуков. – Из-за этого молодым европейцам подчас трудно найти работу у себя дома. Средний возраст начинающих специалистов в скандинавских странах, Германии и Австрии – около 27 лет. Человек оканчивает вуз и проходит огромное количество стажировок, прежде чем его берут на постоянную работу. И это большая проблема».

РОССИЯ БЕЗ ДУРАКОВ

Нашей стране, как утверждают авторы доклада McKinsey, дефицит работников с высшим образованием не грозит, потому что их у нас очень много: чуть ли не у каждого второго россиянина есть вузовские корочки. Одновременно в России ощущается острая нехватка рабочих рук. Следует ли из этого, что все проблемы обойдут нас стороной? Как бы не так.

В наследство от СССР России достался весьма образованный человеческий капитал. Согласно переписи 2010 года, доля трудоспособного населения с так называемым третичным образованием (вузы и ссузы)составила 58%. Подобного показателя нет даже в самых развитых экономиках. Единственное исключение – США.

Но количество еще не значит качество. Люди в возрасте часто работают не по специальности. Советский Союз к концу 1980-х имел научную сферу на уровне США, мощную искусственно поддерживаемую промышленность и совершенно неразвитую сферу услуг. Разрушение этой модели в 1990-е привело к потере многих ценных кадров. А новые не появились: качество образования девальвировалось. С 1995 по 2005 год число заочников выросло в 3,5 раза, а очников – лишь в 2 раза. Из года в год снижались и требования к поступающим, так как вузы боролись за финансовое выживание. В результате их выпускники столкнулись с феноменом под названием overeducation.

«Из-за постепенной девальвации вузовских дипломов работникам с высшим образованием придется все больше перемещаться на рабочие места, которые не требуют высокой квалификации и даже какой бы то ни было квалификации, – рассуждает ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Ростислав Капелюшников. – Те, кто не захочет мириться с такой перспективой, будут пытаться получить второе высшее образование. Но значительная часть дипломированной рабочей силы рискует оказаться вытесненной с рынка труда. В итоге вместо высокопродуктивной экономики знаний у нас может сформироваться нечто противоположное – не имеющая прецедентов экономика невостребованных знаний».

Россия должна двигаться в сторону наукоемкой экономики, но сырьевая зависимость создает для этого слишком мало стимулов. Производительность труда отечественных работников в 2–3 раза ниже, чем европейских, а ее рост вызван отнюдь не внедрением инноваций или хотя бы автоматизации производства. «Согласно результатам нашего исследования, в период с 1990 по 2010 год увеличение производительности в России было связано с экспортом сырьевых ресурсов и ценами на них, – говорит в интервью журналу «РБК» старший научный сотрудник MсKinsey Global Institute Ану Мадгавкар. –Таким образом, уровень производительности в большей степени зависел от экспорта нефти, а не от человеческого капитала, технологий, научно-исследовательских разработок или качества высшего образования. В развитых странах со стареющим населением, наоборот, даже в течение последних 20 лет высшее образование и научно-исследовательские разработки оказывали наибольшее влияние на уровень производительности».

Однако с политической точки зрения современной России не нужна модернизация, поскольку создание инновационных рабочих мест автоматически повлечет за собой сокращение старых и неэффективных позиций. Ведь низкий уровень безработицы в нашей стране – результат гибких зарплат и мизерных пособий по безработице, а вовсе не производительной экономики, напоминает директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Владимир Гимпельсон. «Люди хоть и получают маленькие зарплаты, но уходить не торопятся, так как, во-первых, альтернативных рабочих мест нет или плохие, а во-вторых, на пособие по безработице нельзя жить», – говорит эксперт. Так что закрытие неэффективных производств может вызвать социальный протест, невыгодный властям.

Но и так, как есть, оставаться не может. Зависимость экономики от нефти рано или поздно приведет к вымыванию качественного человеческого капитала, который еще должает себя воспроизводить по инерции с советских времен.

НА РАСПУТЬЕ

Итак, что делать? России необходимо открыться сотрудничеству с ведущими западными вузами,  а также активнее привлекать иностранные компании на отечественный рынок труда, считают эксперты. По словам Ану Мадгавкар из McKinsey, к примеру, в Польше на зарубежные компании работает 88 тыс. человек, а во всей России – лишь 60 тыс. Но чтобы заманить к нам иностранный бизнес, надо обеспечить подходящий инвестиционный климат. «В России основная проблема рынка труда в том, что экономика не создает хорошие рабочие места из-за плохого бизнес-климата, – говорит г-н Гимпельсон. – В итоге появляются рабочие места невысокого качества, в недостаточном количестве и преимущественно там, где регулирование практически отсутствует». Редкие исключения лишь подтверждают общее правило. «Хороший финансовый директор в Москве получает в 2 раза больше, чем его коллега на Западе, – рассказывает Али Брундуков. – Разве это не доказательство повышенного спроса в стране на качественных топ-менеджеров?»

Наконец, следует децентрализовать рынок труда, который сегодня, по сути, замкнут на столице. «Я часто езжу по регионам и вижу там много талантливых молодых людей, которые не могут найти работу, – отмечает г-н Брундуков. – Мне кажется, в России внутренний аутсорсинг должен стать новой тенденцией. Ведь выгодно построить где-нибудь в Воронеже бухгалтерский центр, который работал бы на многие московские фирмы, давая при этом огромное число рабочих мест в регионах. Странно, почему этого до сих пор никто не делает».

Выходит, что наша страна могла бы, как и Китай, обеспечить работой и квалифицированных рабочих, и специалистов с высшим образованием. Только надо создать условия: увеличить финансирование образования и одновременно ужесточить отбор в вузы, усилить контроль над частными учебными заведениями, улучшить бизнес-климат и заманить иностранные компании, которые принесут с собой новые, более высокие стандарты... Иначе мы рискуем стать как Европа. В самом худшем смысле, когда высококвалифицированных кадров уже не останется, а от неквалифицированных не будет никакого толку. Выбор пути зависит лишь от политической воли. Но именно она у нас в большом дефиците.

КАЖДОМУ СВОЕ

Минувшим летом в первую пятерку по количеству размещенных вакансий в Москве, согласно рейтингу компании HeadHunter, вошли следующие отрасли: продажи, IT/телекоммуникации, административный персонал, маркетинг/реклама/PR, а также бухгалтерия. Производственные вакансии занимали лишь 10-е место, медицинские – 12-е, а предложения в научной сфере и вовсе оказались на 24-м. Спрос среди московских работодателей на так называемых менеджеров по продажам достигал 11%, в то время как соискатели больше всего хотели работать бухгалтерами (4,8%), юристами и водителями (по 2,8%). При этом, по словам президента компании HeadHunter Юрия Вировца, примерно в 25% всех вакансий, размещая которые работодатель указывает предпочтительные учебные заведения, названы МГУ, МГТУ им. Н.Э. Баумана и МИФИ.

 

Деловой журнал  РБК

 

Читать также

Будущая РОССИЯ – заветная Мечта любого Землянина! ©2011—2012